Тихая Манифеста

Еще месяц назад открытие Манифесты 10, запланированное на 28-ое июня, было под вопросом. Одни художники призывали бойкотировать выставку, другие просто отказывались от участия, петербуржским  сотрудникам биеннале два месяца не выплачивали зарплаты, а куратор выставки Каспер Кениг выражал серьезные сомнения, что Манифеста состоится в принципе.

Но Манифеста открылась – в срок и, как казалось со стороны, без видимых осложнений. 27 июня Петербургский Дневник, местная ежедневная газета,  выпускаемая  Правительством Санкт — Петербурга (тем же самым органом, который выделил на проведение Манифесты около 150 миллионов рублей из собственного бюджета) вышла с торжественным выносом:   «Несмотря на действия провокаторов,   Петербург становится центром современного искусства».

Не совсем понятно, на какие именно провокации в данном случае намекало издание (как известно, в последнее время этим термином называют любые действия, идущие в разрез с официальной политикой власти), но то, что сама Манифеста провокаций всячески пытается избежать,  было понятно давно.

На пресс – конференции Каспер Кениг, например, говорил о том, что Манифеста в Петербурге – всего лишь гость, и что он вообще будет  стараться сделать «Манифесту без манифеста». Другими словами, все пытались быть осторожными – порой даже чересчур.

Инсталляция Томаса Хиршхорна  ABSCHLAG (Срез), 2014. Фотография предоставлена пресс - службой Manifeta.

Инсталляция Томаса Хиршхорна ABSCHLAG (Срез),2014.                                           Фотография предоставлена пресс — службой Manifeta.

Выставка в Генеральном Штабе, новом крыле Эрмитажа, предназначенном для экспозиции искусства XIX – XXI веков («новое» это даже мягко сказано – стены некоторых залов докрашивали, когда Генштаб уже принимал первых посетителей) была составлена из работ художников, которых любят показывать на всех международных биеннале – Томаса Хиршхорна (которого в свое время показывали  в Baibakov Art Projects), Марии Лассинг, Доминики Гонсалес-Фёрстер, Франсиса Алис, Брюса Наумана и Вольфганга Тильманса, плюс российских художников Влада МамышеваМонро, Тимура Новикова, Павла Пепперштейна и Саши Сухаревой. Многие из списка показывались в городе впервые, и в экспозиции чувствовалось особое усилие организаторов дать и художникам и зрителям достаточно времени и пространства для ознакомления и размышлений.

Треть основной экспозиции была выставлена непосредственно в Зимнем Дворце, и это была уже совсем другая истори: здесь присутствие Манифесты казалось навязанным извне. Найти работы художников вроде Герхарда Рихтера, Йозефа Бойса, Тацу Ниси и прочих было сложно даже с картой Манифесты, выдававшейся в Генштабе. Многие работы были показаны в пространствах, которые казались периферийными  — инсталляция из рассыпной пудры художницы Карлы Блэк, например, скрывалась за закрытой дверью. Смотрительницы музея  очевидно были настроены скептически: на вопросы о том, где что искать, они обычно отвечали что – то в духе «да,  я что – то видела – где – то в там, рядом с нашими Караваджио». Эрмитаж, с его имперским прошлым и энциклопедической коллекцией, для современного искусства может быть колоссальным ресурсом для интерпретации и исследования.  В случае Манифесты, эта возможность была упущена – как художники, так и сам музей то ли остерегались друг друга, то ли просто были не слишком друг в друге заинтересованы.

Сьюзен Филипс Круговорот реки (Нева) 2014 Двенадцатиканальная аудиоинсталляция в Зимнем Дворце. Фотография предоставлена пресс - службой Manifesta.

Сьюзен Филипс, Круговорот реки (Нева), 2014,
Двенадцатиканальная аудиоинсталляция в Зимнем Дворце.                                         Фотография предоставлена пресс — службой Manifesta.

Что касается политики, то Манифеста явно пыталась высказаться хоть как – то на каждую острую тему — об Украине, законе о сексуальной пропаганде, национализме, и пр. В Главштабе целый зал был выделен под серию фотографий Бориса Михайлова, снятых во время протестов на Майдане; в Зимнем Дворце Марлен Дюма показала серию портретов известных гомосексуалистов вроде Чайковского и Эйзенштейна; Эрик ван Лисхаут сделал масштабную инсталляцию и видео, посвященное эрмитажевским кошкам, пестрящую намеками на Pussy Riot.  Но почему – то в масштабе выставки, а не индивидуальных работ, все это напоминало какую – то отписку: мол, были темы, которые нельзя было игнорировать, и мы о них что — то да сказали.

В целом, эту Манифесту можно считать успешной попыткой привезти «важное» современное искусство туда, где его показывают не так часто, и мы надеемся что это усилие будет оценено зрителями (организаторы рассчитывают на то, что выставку увидят 500 000 человек).

Тем не менее, эта Манифеста оставила странное ощущение, что она могла бы проходить в любом другом городе мира. И, учитывая обстоятельства, место,  и время, это достаточно странно.

Реклама

О Манифесте: Кенинг о списоке участников, среди них Марлен Дюма, Джереми Дэллер и Мария Ласслинг

art1-photo-of-manifesta-press-conference

Пресс-конференция 6 сентября. Фото Art1.ru

Итак, последнее время мы много говорили о Манифесте, и это справедливо – она не перестает быть актуальной на стольких уровнях. (И зачем скрывать, эта тема куда приятнее, чем недавние разборки с Музеем Власти и группы «Война». Очень надеемся, что – в отличие от предыдущего – этот эпизод не вызовет столько шума в печати.)

В частности, вопрос о бойкоте Манифесты побудил её организаторов акцентировать политическую силу искусства. 30 августа 2013 года Фонд выпустил заявление, озаглавленное «Вывести Манифесту 10 означало бы игнорировать современные голоса и новые поколения России». Этот текст утверждает, что «Манифеста не может оперировать исключительно в зоне безопасности Запада».

До сих пор , все шло в соответствии с духом Манифесты , описанном на их веб-сайте:

Манифеста намеренно держатся на расстоянии от доминирующих центров искусства, ища свежие территории для отображения новой культурной топографии. Это включает в себя инновации в кураторской практике, новые модели выставки и образования. Каждые два года Манифеста стремится исследовать и осмыслять происходящие события в сфере современного искусства в европейском контексте. Поступая таким образом, мы представляем местной, национальной и международной аудитории новые аспекты и формы художественного выражения.

 Другими словами, Манифеста – это как глоток свежего воздуха в контексте институционализации искусства. Она выступает против монополии взгляда, привлекая внимание к маргинальным регионам и населениям. Иногда эта тактика срабатывала , как, например, в лирической Манифесте 9 , расположенной в бывшей шахте в Бельгии. Иногда она не работала, как в случае Манифестой 6, которая стремилась иметь дело с политическими трещинами на Кипре.

Если объявление, что Манифеста 10 будет проходить в Эрмитаже — одном из крупнейших музеев мира – удивило некоторых, следующее объявление, что узнаваемый и опытный Каспер Кениг будет её куратором, послужил поводом для дискуссий о том, что же случилось с фокусом на новое или на нераскрытое. Политическая реакция и призыв к бойкоту открыл Манифесте новые горизонты, позволяя укрепить свою приверженность идее создания и поддержке политических дискуссий. В конце концов, в определенных условиях (см. выше , Кипр) приверженность идее о «нейтральном пространство для обсуждения » может оказаться очень даже политическим.

Мы как никто другой понимаем сложности и политические особенности работы в России, где приверженность к искусству поставляется с конкретным ценником (а , скорее, с несколькими ценниками – на каждом этапе процесса). Манифеста работает в условиях коротких сроков (открытие планируется на 28 июня 2014 ), и ей не хотелось бы ставить под угрозу все то, что уже сделано для сотрудничества с этим престижным местом и этим уважаемым куратором. Но возникает вопрос, зачем Манифесте столько престижа?

В пятницу, 5 сентября 2013, Кениг и директор Манифесты Хедвиг Фейен дали пресс-конференцию в Эрмитаже. Быть может, что целью этого события , возможно, было успокоение местных властей, но её результат от этого не менее разочарующий. Лучший доклад о развитии событий, планов и идей вы можете найти здесь у Павла Герасименко.

Мария Ласслинг, Ты или я, 2005.

Мария Ласслинг, Ты или я, 2005.

Под названием «С тех пор, как Петербург обрел имя», проект будет разбит на диалог между выставленными работами в Главном штабе и в Зимнем дворце. Уже 15 из 43 приглашённых художников на участие согласились. Герасименко пишет, что речь шла о мировых арт-звездах Марлен Дюма, Джереми Деллера, Марии Лассниг и Луиз Буржуа (чьи работы Кенинг планирует показать рядом с архитектурными Пиранези), но сожалеет, что «никаких неожиданностей нет пока что и в русской части списка». Все российские художники в списке это хорошо знакомые имена: Илья Кабаков, Павел Пепперштейн (оба выставлены на Бергенской ассамблее) [кстати, Artguide не упоминает этих двух художников в списке подтвержденных] и герои Новой Академии Тимур Новиков и Влад Мамышев — Монро.  Также Каспер Кёниг сказал, что планирует отвести отдельный зал архитектурной графике Пиранези из собрания Эрмитажа в сопоставлении с рисунками и объектами из галереи Тэйт. Это сочетание на первый взгляд действительно неутешительно безопасно, но их определенная комбинация дает нам надежду.

Так, в ответ на вопрос о концепции выставки, Кениг сказал примерно следующее (цитата взята у Герасименко):

«Я надеюсь, что биеннале будет легко посетить всем желающим, это можно будет сделать даже с небольшими деньгами и проблем с визой не будет. Надеюсь, что она будет иметь значение для молодых людей и даст молодежи повод еще больше гордиться своим городом, который смотрит в будущее. Для меня честь — получить возможность работать в музее, потому что здесь всегда сталкиваешься с эстетическими идеями. Нам есть что предложить действительно ищущей публике. Важно, чтобы каждый имел шанс понять нашу позицию и решить для себя, что ему важно. Я родился в конце 1943 года и рос в драматической ситуации нацизма. Я старый человек, и всегда следовал политическому, но ни в коем случае не идеологическому чутью, и это дает мне быть утонченным, но не удобным».

Главным препятствием для Кенига, как замечает Герасименко, является вовсе не недавно принятые дискриминационные законы, а тот факт, что «в России что в России до сих пор существует фобия всего современного, будь то эстетические или гендерные представления». По его словам, «современное искусство здесь находится в гетто», а художники не играют никакой серьезной роли, да и в целом не воспринимаются серьезно.  То, что «путешествующий цирк контемпорари арта» приедет в Зимней дворец придает релевантности последнему, несмотря на то, что предыдущие проекты Эрмитаж 20/21 (современная инициатива под руководством Дмитрия Озеркова) привели к, что Герасименко называет, «когнитивному диссонансу» (выставку братьев Чепмен не назовешь грандиозным успехом). Герасименко заканчивает свою статью следующим выводом: «После пресс-конференции Каспера Кёнига можно сделать два вывода. Первый — Манифеста точно состоится. И второй — скорее всего, нас ждет крайне деликатный и взвешенный музейный проект.»

Мы же надеемся, что работа Кенига продемонстрирует сложный подход к вопросам прав человека и гендерной политики, более утонченный, чем недавние портреты Путина в трусиках.

Кстати, Анна Матвеева опубликовал пост — интервью с Кенигом после пресс-конференции, в котором он говорит о выборе города, о том, как его биеннале будет об «истории, а не ностальгии» и как сам Эрмитаж будет играть главную роль. Вы можете найти это интервью здесь.

piranesi