Аперитив аукционной недели: Frieze New York и век Джеффа Кунса

На этой неделе современное искусство буквально завладело Нью-Йорком – и здесь мы имеем в виду не только особо странную обложку журнала New York Magazine, созданную Джеффом Кунсом и объявившую о «Веке Кунса».

«Самый успешный художник» породил настоящую сумятицу, одновременно открыв персональные выставки как у Дэвида Цвирнера, так и у Ларри Гагосяна.   Ранее ходили слухи о том, что одна галерея покажет Нью-Йорк, а другая – коллекцию “классики”. В итоге, обе галереи показали Нью-Йорк, вдохновленный “классикой”. Но в данном случае мы говорим о классике с большой буквы – говорим ли мы о Венере Каллипига  или Виллендорфской.
К тому же, Кунс не единственный художник, который на этой неделе представил работы, копирующий знаменитые скульптуры. За стенами шатра Frieze New York, Пол Маккарти воздвиг красную собаку из воздушных шаров высотой 24 метра:  и здесь Кунс встретил Клиффорда.

Пол Маккарти, Надувная собака, 2013

На второй год американская версия английской ярмарки Frieze Art Fair  представила похвально сильные работы, показав самое передовое из области коммерческого искусства. Несмотря на то, что в этот раз было больше выставочных проектов, ярмарке все  равно удалось быть коммерчески дерзкой – казалось буквально, что галереи противостоят скуке с персональными презентациями и тематическими выставками. 

В зале галереи Marian Goodman, к примеру, можно было войти в белую абсолютно пустую комнату и найти там только 11-летнюю девочку, олицетворяющую  персонажа Ann Lee из японской манги. В этом перфомансе кандидата на премию Тернера, Тино Сегала, спокойный ребёнок, более напоминающий робота, задавал не те вопросы, которые обычно задают 11-летние дети, а  «Что бы вы предпочли: быть слишком занятым или недостаточно занятым?» и «В чем зависимость между скукой и меланхолией?»

Майкл Абелес. Вы люди, 2013. Собственность галеря 47 Canal

В рамках Frieze Projects  художница Лиз Глинн открыла особый бар для 144 посетителей ярмарки, которые были отобраны случайным образом. Избранные  получили специальные ключи и были направлены на поиски секретной двери, которую им нужно было найти между павильонами ярмарки. За этой дверью их ключи позволяли открыть отдельную депозитную ячейку, содержимое которой и определяло, какой коктейль бармен приготовит посетителю, и какую историю он расскажет ему во время приготовления. Истории были наполовину импровизацией, а напитки – двойной крепости. В результате жалоб не поступило.

Ярмарка-сателлит NADA стала настоящим спортивным развлечением, расположившись в новом для себя месте – Basketball City - в нижнем Ист-Сайде и в шаговой доступности от наполненных болью работ Трейси Эмин в галерее Lehmann Maupin на Chrystie Street и выставки Michele Abeles “Английский для секретарей» в галерее 47 Canal.

Это означает, что вы также могли зайти и на Нью-Йоркскую версию французской  ярмарки Сutlog. В этом году упор был сделан на художников из России, включая медиа-художников Анну Франц и Викторию Голембиовскую, которые представили графику в рамках их проекта для галереи House of the Nobleman. Главный приз как лучшему художнику был присвоен Тимофею Радя, который построил американскую версию своей знаменитой  инсталляции  «Стабильность» (Stability Figure #1  )

Скульптура представляет собой пирамиду из полицейских щитов. Почему художник не назвал римейк собственной работы Stability Figure #2 мы не знаем, но точно можем сказать, что домой он забрал приз в размере $2000, с чем мы его и поздравляем!

Радя. Стабильность #2. Нью-Йорк, 2013

Реституция на первых полосах: Музей Метрополитен вернет кхмерские статуи Камбожде – поможет ли это Ирине Антоновой?

Поль Гоген, Женщина с фруктом, 1893. Коллекция Морозова, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

На прошлой неделе мы  рассказали о том, как Ирина Антонова, недавно назначенная главным куратором pоссийских государственных музеев, не стала терять времени даром и в срочном порядке во время «прямой линии» с Владимиром Путиным, попросила президента рассмотреть вопрос о воссоздании  Государственного музея нового западного искусства.

Эта институция была основана в 1919 году и включала в себя великолепные коллекции Ивана Морозова и Сергея Щукина, которые скупали импрессионистов еще в тот момент, когда творчество Матисса считалось отклонением от нормы. Возможно, просьба г-жи Антоновой приведет к созданию в Москве чего-то наподобие Музея Де Орсэ, который станет дополнением к Третьяковской галерее и ГМИИ им. А.С. Пушкина.

Это был бы поистине фантастический план, если бы не одно «но» – половина работ входит в основу коллекции современного искусства Государственного Эрмитажа, куда они были перевезены после Второй мировой войны, и к тому же директор Эрмитажа Михаил Пиотровский буквально одержим идеей сохранить эти работы в Санкт-Петербурге, включая знаменитый  «Танец» Матисса. Тем не менее, так как сложно уклониться от обещаний, сделанных в прямом эфире, Путин заявил, что рассмотрит предложение Ирины Антоновой и созовет специальную группу для рассмотрения вопроса о  целесообразности восстановления музея.

Делу Ирине Антоновой может помочь еще и тот факт,что именно сейчас международное арт-сообщество активно поддерживает заявки о реституции. Так, объявление Музея Метрополитен от 3 мая о  возвращении двух кхмерских статуй Королевству Камбоджи, было размещено на первой странице The New York Times.

Согласно пресс-релизу, работы, о которых идет речь, представляют собой две каменные статуи «Коленнопреклонных служителей», датируемые Х веком. Изначально они находились в храме Кох Кер, а в период с конца 1980-х до начала 1990-х были переданы в Музей Метрополитен. В течение последующих 20 лет они располагались при входе в музейное крыло, посвященное Юго-Восточной Азии.  Согласно New York Times: «Решение Музея Метрополитен отражает рост внимания американских институций к просьбам иностранных музеев о возвращении их культурных артефактов».

Пока инициатива Музея получила широкую общественную поддержку. Мы же будем с интересом следить, станет ли это решение американского музея прецендентом для других подобных дел.

Статью New York Times вы можете прочитать здесь, для ознакомления с пресс-релизом Музея Метрополитен пройдите по этой ссылке.

Венеция, уже?! e-flux и ArtReview нам в помощь

Постар Централь-Азиатского павильона, 2013

Последние несколько недель, нам регулярно приходят на почту письма с сообщениями от e-flux о том или ином павильоне на 55-ой Венецианской биеннале, параллельной программе и т.д., которая стартует для профессионального арт-сообщества уже 29 мая.

что же, мы с нетерпением ждем открытия Грузинского павильона в Kamikaze Loggia с работами Тэа Джорджадзе (Thea Djordjadze), Bouillon Group, Гела Паташури (Gela Patashuri), Сергея Черепина и Эй Аракава. Также проект параллеьной программы под кураторством Дины Нассер-Хадиви “Люби меня, Не Люби меня: Современное искусство Азербайджана и Соседних государств” (“Love Me, Love Me Not: Contemporary Art from Azerbaijan and its Neighbors”), в котором будут показаны работы Таус Махачевой, Slavs and Tatars, Кутлунг Атаман (Kutluğ Ataman). Также мы в ожидании проекта от премии Pinchuk Future Generation Art Prize, победителем которой стала Линетт Ядом-Боакье, вошедшая в шорт-лист премии Тернера.

Особенно мы заинтригованы проектом Центрально-Азиатского павильона под название «Зима» (WINTER), кураторами которого выступили Аятгали Тулеубек и Тиаго Бом, а «художественным советником» пригласили стать – Сюзанн Винтерлинг. В выставке примут участие художники из Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана.

Согласна сайту Центрально-Азиатского павильона:

«Рабочее название выставки «Зима» происходит от одноименного стихотворения Абая. Несмотря на то, что стихотворение обычно представляется как описание природных явлений и традиционного образа жизни, мы предлагаем рассматривать и использовать ее элементы как метафоры, относящиеся к более обширному политическому контексту. Мы думаем, что существует возможность реинтерпретации стихотворения для обращения к текущему социально-политическому контексту стран Центральной Азии. Зима может рассматриваться де-факто как климат социального, политического и культурного контекста, где аналитический и вопросительный дискурс заморожен или почти исключен из публичной сферы».

Конечно, не так легко при всем количестве информации составить свой маршрут по Венеции. ArtReview поможет нам соориентироваться во всем многообразии, каждый день они будут публиковать интервью с художниками. Первое интервью они взяли у Джеспера Джаста (Jesper Just), представляющего в этом году павильон Дании с пяти-канальной видео инсталляцией – Intercourses. Более подробно вы можете об этом прочитать здесь.

Джеспер Джаст. Intercorces, 2013, 5-канальная видео инсталляция. Собственность: Galleri Nicolai Wallner, Galerie Perrotin, James Cohan Gallery и художник

Благотворительность и главные изменения на пути к созданию Российского Музея Нового Западного Искусства

 

Анри Матисс. Танец. 1910. Коллекция Госудерственного Эрмитажа

11 апреля, министр культуры Владимир Мединский объявил о назначении Ирины Александровны Антоновой, находящейся в должности директора ГМИИ им. А.С. Пушкина с 1961 года, главным куратором российских государственных музеев.

Директор ГМИИ им. А.С. Пушкина Ирина Антонова на совещании членов Общественного совета при Министерстве культуры РФ, 23 апреля 2013 года. Фото: Артгид.

Несмотря на почтенный возраст, ведь г-же Антоновой 91 год (без сомнений, единственный директор музея в мире в столь солидном возрасте), Ирина Александровна не устает выдавать фразы, достойные цитирования: «Да мы оптимисты. И что с того? Это наша работа!» и «Я не знаю, что именно, как предполагают, должно входить в обязанности главного куратора. Однако конкретно сейчас я сижу и жду, когда мы наконец начнем говорить о моей работе!» – но давайте не забывать о ее корнях. Согласно Artforum: «В 1945 году молодой историк искусства Ирина Антонова сыграла решающую роль в том, чтобы произведения искусства из Германии были переданы в Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина в качестве военных трофеев, а затем она была одним из самых ярых противников их возвращения в Германию после развала Советского Союза. В 1996 году выяснилось, что под ее руководством  тайно хранился, так называемый «Клад Приама», коллекция золота и ценных артефактов, найденная немецким археологом Генрихом Шлиманом в 1873 году». Наша прекрасная леди решила не тратить время на поднятие вопроса  о реституции даже на внутреннем уровне. 

25 апреля  во время «прямой линии» с Владимиром Путиным Ирина Антонова обратилась к президенту  с просьбой вернуть в Москву  знаменитые коллекции Ивана Морозова и Сергея Щукина, которые включают такие шедевры как Танец Анри Матисса, 1910. В 1930-х годах коллекции были разделены между ГМИИ им. Пушкина и его неофициальным соперником Государственным Эрмитажем в Санкт-Петербурге. Однако в течение последних 10 лет (вдобавок ко всему вышеперечисленному!) Антонова  активно ратует за возвращение всей коллекции в Москву. Теперь она выступила с идеей воссоздания  Музея нового западного искусства, в котором  можно было бы разместить всю коллекцию, что, безусловно, идет в разрез с позицией директораЭрмитажа - Михаила Борисовича Пиотровского, однако, Антонова любезно напоминает нам: «Восстановление музея  — это не проблема Антоновой и Пиотровского, это не проблема Эрмитажа и Пушкинского музея, это государственная проблема.» В этой связи мы очень признательны Artguide за реконструирование истории борьбы за размещение знаменитой коллекции. 

Мария Максакова-Игенбергс, депутат, оперная певица

А теперь на тему благотворительности… В рамках многочисленных разговоров  об  олигархах  и организованных ими центрах искусства, редко вспоминают о том, что в России не предусмотрены налоговые льготы на расходы на благотворительность. Чтобы изменить ситуацию, в этом месяце Государственная Дума приняла проект Закона «О меценатской деятельности». Похожий законопроект уже выносился на обсуждение в 1997 году, однако, затем он томился более 13 лет, пока его не отклонили в  2011 году. Уже сейчас, как нам кажется, этот законопроект  имеет большую поддержку (в особенности стоит отметить блондинку-красавицу, оперную звезду и законодателя Марию Максакову-Игенбергс, которая входит в группу инициаторов законопроекта).

23 апреля, Общественный Совет при Министерстве Культуры встретился с Максаковой и остальными инициаторами для обсуждения законопроекта. Artguide подготовил потрясающий отчет об этой дискуссии (а также фото букета, который директор Мультимедиа Арт Музея Ольга Свиблова приподнесла Марии).  Во время дискуссии Максакова-Игенберг не стеснялась  выразить свои взгляды на «современное искусство» и огромный потенциал для мошенничества в налоговой сфере, который оно предоставляет:

«В Америке есть система: если ты даришь музею произведение искусства, то его стоимость вычитается из подоходного налога. Казалось бы, прекрасная идея, но она ведет к тотальному обману налоговой службы: берут всякое “современное искусство” (тут был выразительный жест двумя согнутыми пальцами обеих рук, означающий кавычки, как искрометно заметил Artguide),  экспертная оценка: эта кривая рожица стоит 10 миллионов долларов. Меценат ее подарил, и налогов с этих денег не заплатил. Это просто обман».

Свиблова выразила беспокойство по другому поводу, а именно о том, что любой частный  благотворительный вклад в музей затем вычитается из его федерального бюджета:

«Мой любимый город мне говорит: живите на самообеспечении, вы получили от мецената десять рублей и еще волнуетесь, что у вас бюджета нет. Они облагают эти рубли налогом, а потом не включают их в бюджетный план на будущий год, потому что у вас есть партнер! Какой-нибудь сумасшедший дал денег, а на следующий год — раз! — и бюджет бах! Потому что партнера нет!»

Сейчас именно то время, когда эти вопросы должны обсуждаться, и мы рады, что они привлекают внимание, которое заслуживают. Полный отчет о прошедшей встрече вы может прочитать здесь на Artguide.

Номинанты премии Тернера 2013 года

Линетт Ядом-Боакье “Молоко для маэстро”, 2012. Chisenhale Gallery. Фото: Маркус Лейт

Пару дней назад, когда благодаря Hollywood Reporter внимание большей части  прессы было приковано к решению Апелляционного суда по делу Ричарда Принса, другая ее часть сосредоточилась на объявлении шорт-листа номинантов премии Тернера этого года, которая, скажем сразу, припасла для нас немало сюрпризов. Премия была основана в 1984 году и вручается «британским» (в широком смысле этого слова) художникам в возрасте до 50 лет за выдающиеся достижения за прошедший год. Победитель получает £25,000 (около $40,000), а каждый из оставшихся номинантов по £5,000 (около $8,000).

Дэвид Шригли, Человеческое достижение, 2012

Шорт-лист этого года действительно впечатляет. Так, на премию номинированы  художники Линетт Ядом-Боакье (Lynette Yiadom-Boakye) за выставку “Отрывки и Строфы” в Chisenhale Gallery; Дэвид Шригли (David Shrigley) за персональную выставку в Hayward Gallery «Деятельность мозга» (Brain Activity); Лор Прувост (Laure Provost) за перформанс “Wantee”; и Тино Сегал (Tino Seghal ) за работу на Documenta и перформанс “Эти ассоциации” в лондонском Tate Modern.

За последние два дня много уже было сказано и написано в попытках сделать свой прогноз относительно столь разноплановых художников.

Дэвид Шригли. I’m Dead. 2010. Объект. Courtesy Collection Hamilton Corporate Finance Limited, Kelvingrove Art Gallery and Museum

И поэтому нас очень порадовала статья Эндрю Гольдштейна на портале Artspace, где он доступно и кратко резюмирует все эти разговоры. Мы Вам советуем ознакомиться с ней. Не хочется признавать, но этот шорт-лист, безусловно, вызовет еще больше дискуссий и споров, чем список номинантов прошлого года, куда вошли Люк Фаулер (Luke Fowler), Спартак Четвинд (Spartacus Chetwynd), Пол Нобл (Paul Noble) и Элизабет Прайс (Elizabeth Price), победа которой удивила всех.

Суд признал использование фотографий Карью в работах Ричарда Принса – добросовестным жестом…

Ричард Принс, Без названия (Ковбой), 1989

Согласно Hollywood Reporter в Лос-Анджелесе продолжаются обсуждения вопроса авторских прав. В марте 2011 года федеральный судья Дебора Баттс признал тот факт, что Ричард Принс нарушил закон авторских прав, взяв за основу своей работы фотографию другого художника. В искусстве подобная техника носит название «апроприации» и является наиболее спорной из всех существующих форм. В рамках законадельной системы данная техника зачастую приравнивается к преступлению о нарушении авторских прав.

В декабре 2011 года, в New York Times вышла статья с детальным анализом подобного рода ограничений в использовании чужих работ в своем творчестве в трансформативном ключе. Правящая элита арт-мира заговорила об апроприациях в искусстве, которые можно увидеть как в работах Ричарда Принса, так и в работе Кристиана Марклея «Часы».

Ричард Принс, из серии Canal Zone

В данном случае – художник, сделавший свое имя на использовании образов ковбоев с сигаретами, – заимствовал фотографии художника Патрика Карью из книги 2000 года, “Да, Раста” (“Yes Rasta“).  Возможно, данный инцидент и не привлек бы такое внимание обществености, если бы не тот факт, что фотокопии из книги “Yes, Rasta” продаются на Amazon.com за $40 в то время как работа Ричарда Принса оценивается в $2,5 миллиона.

Давайте признаем, что высокий ценник на работы Принса – это в большей степени заслуга механизмов влияния Ларри Гагосяна, чем самой деятельности художника, которая состоит в том, чтобы добавить к изображению электрическую гитару или прикрепить головы к фигурам в стиле де Кунинга.

Предыдущее решение суда фактически было основано на вопросе о том, является ли искусство Принса «преобразованием» или же незаконным заимствованием.  Защиту при таком раскладе было выстроить вдвойне сложно, так как сам художник уклонялся от того, чтобы присвоить своим работам, которые на самом деле могут толковаться как эстетическое хулиганство, определенное значение. (Когда судья попросил Принса быть более четким в определении своих произведений, он продолжил утверждать, что его единственной целью было «создать великое искусство, которое понравится людям». Так вот откуда взялась электрическая гитара?)

Несмотря на это, апелляционный суд постановил, что значение у работ было, даже если Принс и не планировал этого. Согласно второму окружному судье  Баррингтону Паркеру: «Эти 25 работ Принса выражают абсолютно иную эстетику в отличие от фотографий Карью. Если безмятежные и осторожно составленные портреты и пейзажи, созданные Карью, передают естественную красоту растаманов и окружающих их действительности, то кричащие и резкие работы Принса есть самая настоящая провокация».

Рассматривая работы Принса бок-о-бок с фотографиями Карью, мы можем сделать вывод о том, что изображения, созданные Принсом, за исключением тех, о которых мы отдельно скажем ниже, имеют другой характер и придают фотографиям Карью новую выразительность. Они используют новую эстетику и приводят к творческим и коммуникативным результатам, отличным от тех, к которым стремился Карью. Наше заключение, однако, не подразумевает, что любое косметическое преобразование обязательно является добросовестным использованием. Вторичная работа может изменить оригинал при этом не будучи трансформативной. Например, производные работы, которые  просто представляет тот же материал, но в иной форме, такие как книга обзоров телевизионных шоу, не являются «трансформативными».

Принимая во внимание идею «косметического преобразования», в рамках которой можно будет признать законным нарушение авторских прав, арт-сообщество вступает на опасную дорожку (особенно в Голливуде, где понятие «косметический» растянуто уже до всех возможных приделов). И здесь следует привести слова адвоката Принса Джошуа Шиллера: «Это не пиратство. Мы говорим не о женских сумках». Согласно окончательному решению суда, в 25 из 30 работ Принса использование фотографий Карью было признано добросовестным. Решение относительно оставшихся пяти, включая работу «Выпуск», будет принято в окружном суде.
Интересно, как дальше будут разворачиваться события.

Краткое изложение дела, подготовленное Рэнди Джонсоном, вы может прочитать здесь, а  свежие новости из статьи в Hollywood Reporter здесь.

Архитектурная Лига Нью-Йорка поддержала бывшее культовое здание музея…

Бышее здание Американского музея Народного Искусства

В 2011 году было много дискуссий о том, что  Музей современного искусства MoMA, Нью-Йорк,  объявил о решении приобрести  бывшее здание Американского Музея Народного Искусства, которое расположено  по соседству  от комплекса MoMA на 53-ей  улице. Построенное лишь 12 лет назад  архитекторами Тодом Уильямсом и Билли Циеном (командой, которая сейчас работает над новым зданием для Фонда Барнса В Филадельфии),  здание Американского Музей Народного Искусства уже стало одним из символом города.

Интерьер в бывшем здании Американского музея Народного Искусства

Американский Музей Народного Искусства, в котором, кстати говоря,  находится макет «Энциклопедического  дворца»  Марино Аурити, послуживший вдохновением  для основного проекта  Массимилиано Джиони на Венецианской Биеннале – в 2011 году переехал из этого здания  в более доступное пространство напротив Линкольн Центра. Судьба здания до недавнего времени  была не совсем ясна. С одной стороны уже было принято решение о его интеграции в комплекс MoMA, с другой – в архитектурном плане оно не только не гармонизировало с существующим строением, но было в буквальном смысле неудобным для проведения экспозиций.

Дело в том, что галереи проектируются по вертикалям, что изначально не соответствует выставочной концепции «белого куба», которая уже стала визитной карточкой MoMA. В итоге наконец стало реальностью то, чего многие так опасались.  МоМа объявил, что здание бывшего Американского Музея Народного Искусства будет снесено, и на его месте построят новое, напрямую связанное с уже существующим комплексом. Согласно статье в New York Times главный куратор отдела Архитектуры и Дизайна в MoMA Барри Бергдолл сказал по этому поводу следующее: «Действительно больно наблюдать за тем, как здание, имеющее большое значение, уходит в небытие. Однако принятое решение имеет большое значение для дальнейшей эволюции комплекса зданий MoMA, ведь в результате будет создано то, что действительно поможет показать нашу коллекцию в самом лучшем виде».

Не удивительно, что принятое  решение вызвало много споров, результатом которых стало, к примеру, открытое письмо с выражением протеста от Архитектурной Лиги Нью Йорка, подписанное всеми уважаемыми: Ричард Маейром, Томом Мейном, Стивеном Холлом, Хью Харди и Роберт Стерн.

В связи с этим  New York Magazine опубликовал две противоположные точки зрения на данную ситуацию. Джастин Дэвидсон называет  принятое решение « предательством» («Когда  коммерческая организация сносит маленький, гармоничный и искусно построенный музей для того, чтобы затем на его месте поставить коробку из стекла и бетона, это – проявление корысти и обывательского подхода. Если же подобное совершается другим музеем – это намного хуже, это уже настоящее предательство»), в то же время Джерри Сальц заключает, что просто пришло время наконец попрощаться со зданием,  которые было «абсолютно непригодно для использования по назначению».

Я понимаю, почему эта новость вызвала жесткую реакцию со стороны архитектурного сообщества. Однако им следует знать, что фактически каждый человек в мире искусства уверен, что здание Уильямса-Циена совершенно не подходит для того, чтобы выставлять там искусство. И это лишь один пример из целого потока новых зданий, которые стали множиться с момента появления здания Фрэнка Гэри для Музея Гуггенхайма в Бильбао, и ставят архитектурный замысел выше самого искусства, для которого они предназначены. Архитекторы, при проектировании музея искусства, вы в праве что угодно творить за пределами здания. Но, пожалуйста, создавайте пропорциональные внутренние пространства для того, чтобы показывать искусство. Искусство должно быть на первом месте – все остальное вторично.

Со своей стороны Американский Музей Народного Искусства выпустил собственное заявление, в котором выразил благодарность MoMA за приобретение здания и предоставление, таким образом, музею достаточных средств на продолжение своей деятельности. Там же они решили напомнить читателям о том,  что: «Здание – не есть музей! Музей – не есть здание!».

Первая публичная лекция от Manifesta 10 в Санкт-Петербурге

Пару месяцев назад появилась первая неподтвержденная информация о том, что европейская биеннале молодого искусства “Манифеста” пройдет в Санкт-Петербурге… С тех пор мы могли наблюдать бум в российских арт СМИ: интервью руководителя проекта “Эрмитаж 20/21″ Дмитрия Озеркова для ART1, первое интервью российскому изданию “Арт Хроника” директора “Манифесты” Хедвиг Фейен и многое другое.

Хедвиг Фейен, директор фонда “Манифеста”

Сегодня нам стало известно, о том что уже в этот четверг 25-ого апреля состоится первое публичное выступление директора “Манифесты” в здании Главного Штаба (“Эрмитаж 20/21″) с вступительной речью Михаила Борисовича Пиотровского, генерального директора Государственного Эрмитажа.

Из пресс-релиза: “В рамках подготовки к проведению европейской биеннале современного искусства «Манифеста-10» (Государственный Эрмитаж, лето 2014 года) проект «Эрмитаж 20/21», Фонд «Эрмитаж XXI век», Фонд «Манифеста» и соорганизаторы биеннале «Манифеста-10» представляют серию образовательных встреч и мероприятий, посвященных обсуждению деятельности Манифесты в современном мировом художественном контексте. Планируется серия встреч и бесед, которая призвана проанализировать, каким образом Манифеста будет включена в современную художественную жизнь Санкт-Петербурга. 

Михаил Борисович Пиотровский, генеральный директор Государственного Эрмитажа

Первая встреча состоится 25 апреля 2013 года (18:00-19:00) в Лектории Главного Штаба (Государственный Эрмитаж). Лекцию директора фонда «Манифеста» Хедвиг Фейен откроет вступительная речь Михаила Борисовича Пиотровского, генерального директора Государственного Эрмитажа. Госпожа Фейен расскажет о деятельности и целях биеннале, настоящем и будущем Манифесты. 

На встречу приглашаются специалисты, художники, студенты, а также все интересующиеся современным искусством”.

С нетерпением будем ждать подробностей встречи.

Искусство и антерпренеры социальных медиа – в погоне за большими идеями на конференции “Seven-on-Seven”

Вид инсталляции Пола Пфайффера “Утро после Всемирного потопа”, 2003, Baibakov Art Projects, Москва, 2009

4 апреля 2013 года, корреспондент New York Times Элис Грегори представила любопытную статью «Кто-нибудь говорит здесь на языке искусства и технологий?» (Does Anyone Here Speak Art and Tech?)  Ее цель состояла  в том, чтобы найти ответ на вопрос,  почему в мире искусства больше не циркулируют деньги социальных медиа. Статья начинается следующим образом:

“Челси, один из районов Манхэттана, долгое время ассоциировался с пространствами, похожими на складские помещения, наполненные современным искусством; чопорными галеристками, которые уделяют внимание лишь покупателям на высоченных каблуках; вечерами четвергов, наполненных последними сплетнями, когда тротуары West 20s заполняют  посетители галерей – они курят и пьют теплое белое вино, мигрируя между вернисажами.  

Буквально в блоке оттуда, в похожих на фигурки оригами штаб-квартирах IAC (InterActiveCorp), располагаются  OKCupid, Vimeo и  Ask.com, неописуемый офис Google на восточном побережье на 76 Ninth Avenue и офис Betaworks на 416 West 13th Street, там вы найдете десятки  новоиспеченных миллионеров, которые разрабатывают коды, приложения и изобретают технологии, которые мы используем каждый день (время от времени они также играют в настольный футбол).

Однако хотя программные инженеры и арт-дилеры могут прогуливаться рядом по High Line , миры в которых они существуют мало сказать, что далеки друг от друга – это скорее параллельные вселенные,  которые пока очень редко пересекаются. Как представители арта, так и люди из мира технологий подтверждают, что  инноваторы и  венчурные капиталисты, которые их поддерживают,  мягко говоря, не являются ярыми собирателями искусства.
“Если все эти люди –это наши новые Рокфеллеры и Карнеги, если говорить в терминах американской элиты, то почему они не поддерживают современную культуру?” – задается вопросом советник по искусству Симы Фамилант. “Если все эти люди и есть новые богачи, и они при этом не поддерживают институции и искусство, то в скором времени у нас могут возникнуть большие проблемы”.

Грегори вкратце говорит о том, как эта ситуация развивается, но в большей степени фокусируется на своеобразном «Столкновении культур», подробно рассказывая о том, как предприниматели из социальных медиа неуютно чувствуют  себя в замысловатом мире современного искусства и уходят с Armory Show с горечью во рту. Приведем в качестве примера слова соучредителя  Buzzfeed для Huffington Post:

“Дело в том, что когда ты появляешься в галерее Барбары Глэдстоун, например, тебе не выдают руководство по эксплуатации, с которой все бы стало ясно и понятно”. Перефразируя некоторые типичные жалобы технологов на галерейную систему, он говорит следующее: “Почему они устраивают все в итоге так, что мне сложно купить выбранное мною искусство? Я готов выписать этому человеку чек на круглую сумму, а они так со мной обращаются, что я не совсем понимаю, они в действительности заинтересованы в моих деньгах или нет”.

Удивительно, что Грегори не упомянула ни об одной из недавно разработанных онлайн платформ, таких, как Artsy или Artspace, цель которых – заполнить эти пробелы. Ведь о них пестрели все заголовки, когда Artspace приобрел  VIP Art  (онлайн ресурс по продаже предметов искусства ранее известный как VIP Art Fair).

При том что  Мария Байбакова (Maria Baibakova ) сейчас является стратегическим директором  Artspace, это поглощение дает сигнал о том, что мир современного искусства активно занят исследованием существующих цифровых технологий для размещения искусства онлайн.

В феврале прошлого года Брайан Дроакур (Brian Droitcour) из Artforum написал шутливый пост о своем опыте работы с VIP Art Fair 2. 0. «Тень Ms. VIP II растягивается и сжимается в мире очень важного искусства,» – заключает он после  призыва онлайн платформ развиваться вместо того, чтобы просто подражать существующим моделям галерей. (Полный отчет Вы можете прочитать здесь).

Одним из форумов по развитию таких новых моделей является Rhizome, отделение Нового Музея (New Museum), которое “занимается созданием, представлением и критикой формирующихся художественных практик, возникающих в результате взаимодействия с технологиями”. Эта платформа была основана в 1996 году и с тех пор постоянно развивается. Среди последних ее проектов можно отметить ведение интернет-клуба The Download и партнёрство  с Tumbler в рамках Internet Art Grant, новой инициативы, которая поддерживает передовых  пользователей Tumbler.

Tumblr, Дэвид Карп и Райан Трекартин на конференции “Семь на семь”, 2012

Одна из основных программ Rhizome – ежегодная конференция «Seven on Seven»,  которая пройдет в эту субботу, 20 апреля, и станет уже четвертой по счету. В мероприятии примут участие семь художников и семь «влиятельных технологов». Они сформируют команды из 2-х человек в каждой,  и “их задачей будет разработка новых идей — будь то приложение, проект для социальных медиа, произведение искусства, предмет дизайна или все, что можно представить, — в течение одного дня”.

Ведущим спикером конференции в этом году станет Евгений Морозов, автор книги «Сетевой обман: темная сторона интернет-свободы» и еще не изданной в России работы «To Save Everything, Click Here...»  Остальные спикеры будут выступать парами, образуя своеобразные дуэты из художников и технологов: Джил Маджид (Jill Magid ) и основатель Foursquare Деннис Кроули (Dennis Crowley); Фатима Аль Кадири (Fatima Al Qadiri ) и основатель App.net Далтон Колдуэлл (Dalton Caldwell); Мэтью Ричи (Matthew Ritchie) и гендиректор онлайн-радио Turntable.fm Билли Чейзен (Billy Chasen); Кэмерон Мартин (Cameron Martin)  и Тара Тайгер Браун (Tara Tiger Brown) из LA Makerspace ; Джереми Бейли (Jeremy Bailey) и Джули Урман (Julie Uhrman ) из Ouya, Рафаэль Лозано-Хеммер (Rafael Lozano-Hemmer ) и глава Отдела технологий Obama for America Харпер Рид (Harper Reed); Пол Пфайффер (Paul Pfeiffer) и Алекс Чанг (Alex Chung) из Giphy.com.

Мы с нетерпением ждем конференции и идей, которые появятся в результате дискуссий, так как являемся поклонниками творчества художников-участников. Стоит вспомнить персональную выставку одного из наших фаворитов -Пола Пфайффера, прошедшую в 2009 году в Baibakov Art Projects «Механика перспективы». Для того, чтобы понять, почему, посмотрите  видеотур по выставке.

Для более подробной информации о конференции «Seven on Seven», или для заказа билетов на мероприятие, перейдите сюда.
С полной статьей Грегори можно ознакомиться здесь.

Трагический уход Паша 183 вновь обратил внимание на российский стрит-арт

 

Паша 183. В предкушении Нового года, 2011Менее чем через неделю после того, как художник Владик Монро был найден мертвым на Бали, российское арт-сообщество было шокировано смертью еще одного культового героя: уличного художника Pasha 183. 

Менее чем через неделю после того, как художник Владик Монро был найден мертвым на Бали, российское арт-сообщество было шокировано смертью еще одного культового героя: уличного художника Pasha 183.

Паша родился и вырос в Москве. Он мастерски создавал  визуальные каламбуры, используя популярные и знаковые  Советские образы (к примеру, полюбившийся многим образ с обертки шоколада «Аленка»), что  породило целую плеяду последователей. В своем творчестве он делал ставку на перформанс и инсталляцию, часто создавая и распространяя видеозаписи процесса работы, при том,  что в России стрит-арт приравнивается к административному нарушению. Взять, к примеру,  вот эту инсталляцию  «Громкость»:

Более подробно с работами Паши можно ознакомиться на его сайте  или на посвященной ему русскоязычной странице от CodeRedMagazine.

Возможно,  Pasha 183  и сетовал на любые сравнения с Бэнкси, ведь согласно интервью BBC, «ему было непонятно сравнение с богатым художником-знаменитостью, проживающим в другом конце Европы». Однако на этой неделе на своем сайте  Бэнкси опубликовал работу в память о Павле  под названием Pasha 183 RIP - на ней изображен балончик с краской и горящим на его вершине вечным огнем.

Бэнкси Паша 183 RIP, 2013

Тем временем, в результате общественного резонанса по поводу кончины  Pasha 183  руководитель Департамента  Культуры Москвы Сергей Капков сделал следующее заявление. Этим летом  более 150 городских стен, оград и зданий Москвы будут отданы уличным художникам  с целью развития и продвижения стрит-арта в России. Все это пройдет в рамках  кампании «Лучший город мира» (удачи, как говорится…)  Это шаг, безусловно, любопытен, принимая во внимание тот факт, что большинство уличных художников России работают тайно, чтобы защитить себя от уголовного преследования. Но будем верить  в добрые намерения  господина Капкова.